Рейтинг@Mail.ru
Навигация

← Предыдущая статья             Содержание номера             Следующая статья →

Журнал First Break – Июнь 2013 – Выпуск 6 – Том 31 – Новости EAGE

Первые годы GP: мои лучшие воспоминания

Klaus Helbig, длительное время главный редактор журнала Geophysical Prospecting.

Здесь я хочу рассказать о том, что помню о первых 38 годах существования журнала. В 1953 г. появилось ощущение, что уровень докладов на конференциях (тогда их было две в год) достаточно высок для публикации. Возникло убеждение, что если количество и качество докладов останется на таком уровне, то можно начать издавать ежеквартальный журнал. Возможность присоединения к журналуGeophysics была отвергнута и президент Arie van Weelden весь первый год выполнял обязанности редактора. Редактирование журнала осуществлялось собственными силами в компании Shell Rijswijk, а редакция состояла из одного ящика редакционного стола! Журнал выпускался в промышленных масштабах сотрудниками Shell (не членами EAEG) и печатался в издательстве Brill в Лейдене. По окончании первого года издания руководство журналом перешло к Otto Koefoed. Я знал его как компетентного и дружелюбного редактора. Я не помню, когда редактором стал Scheen, но мне кажется, это произошло после того, как Koefoed ушёл из Shell в TU Delft. По-моему, это было в 1962 г.

До этого момента редакторомGP всегда был сотрудник Shell. Под руководством van Weelden и Koefoed дела журнала шли хорошо, так же как в первый год редакторства Bill Scheen. К 1968 г. начали возникать некоторые проблемы. Журнал выходил почти через шесть месяцев после указанной даты выпуска, и количество присылаемых статей стало сокращаться. Коллеги из Правления EAEG, которые работали в то время и знали Scheen лично, говорили мне потом, что как раз перед этим он женился! На мне отчасти лежит вина за то, что он принял решение уйти. Я вызвал настоящий переполох (через Alfred Schleusener, который был представителем в EAEG от Германии), когда Bill использовал в публикации очень упрощённый вариант в формате A4 тех крупномасштабных изображений, которые я отправлял. То были времена чертёжных линеек, компаса и чернил, и мне понадобилось несколько недель на подготовку рисунков. Он сказал, что рисунки были потеряны. И это превратилось в систему, потому впоследствии я продолжал ещё долго получать от Билла рукописи, присланные авторами, уже после передачи им «всех материалов, ожидающих публикации». Такие материалы обнаруживались в самых неожиданных местах.

Во время конференции EAEG в Зальцбурге Билл спросил меня, готов ли я принять от него редакторские полномочия. Я согласился, и мой работодатель (Texaco Belgium) — тоже. У меня были некоторые сомнения, но поскольку я был «директором по исследованиям в Европе», то смог убедить руководство Texaco, что моя новая должность будет на пользу компании, потому что я смогу заранее просматривать все публикации на год вперёд. Примерно через год после моего назначенияt (в сентябре 1969 г. после конференции EAEG в Венеции) те руководители в Texaco, которые принимали это решение, ушли из компании, и когда я был переведён в подразделение Deutsche Texaco, моё редакторство (и необходимость в компетентном секретаре редакции) было воспринято как само собой разумеющееся. Через шесть лет я перешёл в Университет Утрехта и с того момента только я сам или Совет EAGE могли принять решение о прекращении моей работы на посту редактора!

За 19 лет работы я осуществил целый ряд нововведений. Первые два были незапланированными: я начал с двух статей из Восточной Европы. Я был воодушевлён остроумным применением известных технологий для решения новых проблем, и мне казалось, что статьи должны быть опубликованы. На них стояла пометка об отказе, потому что они были написаны на очень плохом английском. Я знал, что вряд ли смогу попросить авторов написать доработанные версии статей, поэтому сел и сам переписал их. Третья статья была совсем другой: основной автор, Peter O’Brien, в то время возглавлял геофизические исследования в BP, а также был председателем комитета по публикациям EAEG, который был создан совместно с Ассоциацией. Я не помню, чтобы получал от комитета какие-то конкретные задания или встречался с его членами (я часто использовал следующую формулировку: «после длительного обсуждения комитет по публикациям решил...»).

Статья Питера была посвящена сейсмическому каротажу, и естественно все расстояния были выражены в дюймах, футах и милях. Во время пребывания в Пакистане мне пришлось пройти суровую школу. В этой стране, помимо британской системы мер, включая перчи и фарлонги, вдоль магистралей применялась также хитроумная «субконтинетальная система», в которой 1 миля канала была равна 5000 футам. Поскольку мы измеряли силу тяжести и магнитное поле вдоль каналов (с указателями через каждые 500 футов) и дорог с указателями через каждый фарлонг (1/8 британской мили), нам приходилось постоянно заниматься переводом из одной системы мер в другую, что мне казалось пустой тратой времени. Я решил, что в журнале должна применяться только метрическая система мер и исправил все расстояния и размеры шариковой ручкой. Мне также показалось, что английский язык Питера нуждается в улучшении, и я сделал свои исправления карандашом (не потому, что я сомневался, а потому, что английский был родным языком автора). В сопроводительном письме я пояснил, что исправления, сделанные чернилами, обусловлены моей политикой и не обсуждаются, а пометки карандашом — это предлагаемые исправления, которые могут игнорироваться авторами.

Я отправил первые три отредактированные мною статьи на утверждение авторам. Из Польши и Югославии пришли хорошие письма с благодарностью за мои усилия. Питер написал, что он и его соавтор приняли мои исправления, сделанные чернилами, скрепя сердце, но не без сомнений (хотя и с благодарностью). Они также согласились со стилистическими, грамматическими и лингвистическими исправлениями. Тогда я принял решение, которого придерживался за всё время публикации множества рукописей: если я получил рукопись, я должен её отредактировать и проверить (сначала единолично, а затем с привлечением заместителей редактора и рецензентов, но отправляя авторам лишь свою собственную оценку рукописей и отзывы о них). Если я принял рукопись, что должен проверить и доработать её, как собственный черновик, а затем отправить в печать (сначала в издательство Brill, затем — в Blackwell). Автор должен видеть результаты правки только в корректуре. Лишь после этого он волен «отменить» любые неправомерные исправления. Я с гордостью могу заявить, что около 1200 статей прошли через мой стол, и лишь дважды я вынужден был вступить в переписку с авторами по поводу внесённых изменений. Очень просто подсчитать, сколько сил, времени и денег я сэкономил для журнала и его авторов. Другой стороной медали было то, что мне нужно было прочитывать (и обдумывать) каждое слово, напечатанное вGP. Сначала я думал, что всё это прекратится через несколько лет, но прошло 19 лет, прежде чем я почувствовал, что на свете есть другие вещи, помимо редактированияGP, которыми я хотел бы заниматься.

Ещё одно внесённое мной изменение касалось журналаGeophysics. Несмотря на то, что поначалу между двумя журналами существовала конкуренция, я считал, что они должны сотрудничать. Я предложил своему коллеге в Штатах обмениваться сведениями о названиях статей и авторах, приславших рукописи. Благодаря этому мы могли бы отлавливать статьи, присланные в оба журнала, и тем самым решить сразу несколько проблем с авторскими правами. Когда через несколько лет я начал посещать конференции SEG, меня пригласили на званый обед для редакторов. Я уверен в том, что стал почётным членом SEG благодаря своим усилиям в качестве редактора, а не научным достижениям. В течение многих лет я заседал во множестве советов и комитетов SEG, что всегда вдохновляло меня на продолжение принятой линии.

Другим изменением, которое я инициировал, было дистанцирование Ассоциации от нефтегазовой отрасли и одновременно повышение профессионализма сотрудников её офисов. Начал я с собственного офиса. Несмотря на то, что в Texaco я воспринимал как должное помощь своей секретарши в написании писем в EAGE (она писала по-английски под диктовку и через некоторое время многие вещи стала делать автоматически), я не хотел отправлять рукописи рецензентам и тратить деньги на почтовые марки и телефонные переговоры, разыскивая медлящих с ответом респондентов и увеличивая телефонные счета компании. На конференции EAEG в Париже мне довелось пригласить на танец леди, которая была секретаршей моего первого начальника (и соавтора) в пятидесятые годы, а затем печатала наши рукописи. Я рассказал ей, чем занимаюсь, и дал понять, что нуждаюсь в помощи для организации потока рукописей. Она вышла замуж за своего коллегу и ушла из компании (он стал менеджером по обработке данным), и когда танец закончился, у меня была новая секретарша (представители EAEG незамедлительно дали согласие, потому что нужные люди тоже оказались на танцплощадке). Раз в месяц она приходила в мой офис (расположенный на месте бывшего нефтепромысла), чтобы заменить отредактированные рукописи на новые. Такая схема ко всеобщему удовлетворению работала очень хорошо. (Во время заседаний Совета EAEG я также выступил с идеей, что у Ассоциации должен быть собственный офис и постоянные сотрудники. Постепенно эта идея осуществилась. Первый офис размещался в двух шагах от головного офиса Shell в Гааге, затем в Зейсте и, наконец, в Хоутене). Когда я приехал в Утрехт (в 1967 г.), то попросил свою приходящую секретаршу, хочет ли она продолжить наше сотрудничество, она отказалась (о чём, по её собственному признанию, жалела впоследствии).

Вскоре после нашего переезда в немецкое подразделение Texaco моя жена Герда начала многообещающую карьеру в местной больнице. Я предложил ей, чтобы она осталась с детьми в Германии, а я переехал в Нидерланды. Впоследствии мы могли бы по очереди навещать друг друга, но она и наша младшая дочь решили поехать со мной. Однако жена чувствовала себя потерянной — ей нечего было делать в новой стране. Когда я предложил ей занять вакантную должность делопроизводителя, она сначала возмутилась тем, что ей почти не придётся общаться с людьми, но в конце концов согласилась попробовать. Всё сложилось очень удачно. В университете я обычно говорил людям, что им для обсуждения редакционных проблем им нужно обращаться к Mevrouw Rickens (девичье имя моей жены). В 1982 г. я заболел во время командировки в Гамбург и Ганновер и на несколько недель был помещён в больницу. Я должен был принять участие в конференции Международной федерации редакторов научных изданий в По и попросил жену заменить меня там, вместо того чтобы сидеть у моей постели.

После моего возвращения мы оба отправились на конференцию EAEG в Ницце. Там она сделала то, чем занималась большую часть времени: пригласила рецензентов и ответственных редакторов на деловой обед. Я думаю, ей удалось наладить бесперебойный процесс рецензирования. Вскоре после этого я отправился на три месяца в Австралию для чтения лекций по программе «Выдающийся лектор». Во время последнего из трёх месяцев турне Герда присоединилась ко мне.

Это было время, когда персональные компьютеры стали доступными по цене. Я решил попробовать компьютеризировать редакцию, и поехал на компьютерную выставку, где кто-то сказал, мне следует попробовать Apple II. Ассоциация установила мне лимит в 30000 гульденов. Для того чтобы приобрести наш первый компьютер, нам нужно было отправиться на юг Нидерландов, потому что в то время единственный поставщик компьютеров Apple жил в маленьком домике на берегу небольшого канала. Я думаю, мы были первыми, кто попытался сделать что-то в этом роде. Поначалу не было принтеров, а программное обеспечение и скорость процессоров, честно говоря, оставляли желать лучшего. Герда хотела отказаться от этой идеи, потому что большую часть работы вручную можно было сделать быстрее, но я убедил её, что любые усовершенствования в области оборудования или программного обеспечения сразу изменят ситуацию к лучшему. Когда нам удалось приспособить электронную пишущую машинку Olivetti в качестве принтера, вопрос был решён. Вся корреспонденция (в том числе раздаточные материалы по курсам) печатались на этом устройстве.

К тому времени Герда настолько хорошо освоила дело, что смогла почти пол года управлять журналом в моё отсутствие (с помощью Anton Ziolkowski из Дельфта). Когда мы вернулись из Австралии, она порвала все связи с EAGE, открыла собственную компанию (ISSZ) и начала предлагать Ассоциации свои услуги. Поначалу возникали некоторые сомнения и вопросы: достаточно ли она компетентна, будет ли её компания достаточно надёжна и может ли быть заключён контракт между EAGE и женой одного из её сотрудников. Когда я предложил развестись с ней, если Совет настаивает на этом, вопрос был снят! Её компетенция была подтверждена, когда она отрецензировала Readers’ Survey в течение недели после получения данных. Эффективность её работы выгодно отличалась от опыта EAEG по передаче управления компанией в руки Den Haag, который стал полным провалом. Таким образом, с 1982 по 1991 год, когда Герда уехала из Нидерландов, редакция находилась под управлением компании International Science Services Zeist. Герда за свой счёт обеспечивала самое современное техническое оснащение офиса: как только выходили новые модели компьютеров Macintosh или появлялись новые принтеры, они сразу оказывались в ISSZ. Я оставался главным редактором до 1988 г., поэтому вопрос о конфликте интересов также разрешился вполне благополучно. Компания Герды существовала в Ганновере вплоть до её смерти в 2008 г., хотя она и продала её мне за символическую сумму, равную 1 марке. Когда Герда уехала из Утрехта, она предложила жену университетского профессора физики в качестве замены. Насколько мне известно, та проработала несколько лет (в то время я на три года оставил редактирование журнала).

Вплоть до 1976 г. EAGE сама выступала в качестве издателя: редакция состояла из одного ящика рабочего стола сотрудника Shell, а печатался журнал в издательском доме Brill. Я считал, что такая организация дела не имеет будущего. Мне уже поступали запросы от Elsevier, не хочет ли EAGE позволить издаватьGeophysicalProspecting как журнал Elsevier. Я спросил, кто будет возглавлятьGP, и когда представители Elsevier сказали, что назначат своего редактора, я ответил, что EAGE никогда не согласится на такое. Затем я спросил у опытного редактора, что можно сделать в такой ситуации. Он сказал мне, что редактирование журнала будут стоить довольно дорого. Однако в тот момент он занимался подготовкой семинара по изданию журналов и предложил провести практическое занятие, которое очень напоминало бы ситуацию сGP.Затем он должен был передать мне полученные результаты. Я не пришёл на это занятие, потому что считал, что присоединение к Blackwell будет для нас лучшим решением. Вскоре после этого я посетил Bob Campbell, сотрудника, отвечавшего в Blackwell за издание журналов. Мы сразу понравились друг другу, и тот факт, что наше сотрудничество продолжалось так долго, свидетельствует о том, что я был прав (конечно, все пункты соглашения должны были быть подписаны Советом, но тогда это не представляло особой трудности).

Я часто упоминал о том, что большинство членов считали уровеньGP слишком высоким. Вот почему, когда Campbell захотел издавать журнал, который стал бы местом для размещения рекламы, я вынес это на решение Совета. Он захотел назвать новый журнал наподобиеTheGeologicColumn, но я убедил его, что названиеFirstBreak будет гораздо уместнее. Представители SEG предложили нам присоединиться к журналуTheLeadingEdge, который начал выходить на шесть месяцев раньшеFirstBreak, но Совет выступил против этого. Теперь я чувствовал себя так, как будто из капитана превратился в адмирала (получив должность главного редактора), при этом мой собственный корабль должен возглавить другой капитан. Насколько помню, мне удалось уговорить Bjørn Ursin сменить меня. Офис остался в распоряжении Герды и её сотрудников. Когда через 19 лет я отложил в сторону свою цветную ручку, пост главного редактора перешёл к Gérard Grau.

Я помню, что поставил точку и после ухода держался в стороне от издательских дел. Таким образом, мои воспоминания очевидца на этом заканчиваются.




← Предыдущая статья             Содержание номера             Следующая статья →















Яндекс цитирования
Журнал First Break и материалы всех мероприятий EAGE направляются на индексацию в систему Scopus.
Журналы Basin Research, Geophysical Prospecting, Near Surface Geophysics и Petroleum Geoscience направляются на индексацию в системы Scopus и Web of Science.