Рейтинг@Mail.ru
Навигация

← Предыдущая статья             Содержание номера             Следующая статья →

Журнал First Break – Март 2014 – Выпуск 3 – Том 32 – Crosstalk

МНЕНИЕ Эндрю МакБарнета: Наше энергетическое будущее является предметом спекуляций чистой воды

Даже интернет-провайдеры поисковиков не смогут дать точный ответ на вопрос, кто первым сказал, «очень трудно сделать точный прогноз, особенно о будущем». Называются самые разные имена — от Альберта Эйнштейна до Марка Твена и Сэма Голдвина. Несомненным фаворитом является датский физик Нильс Бор и только потому, что ему принадлежит множество других метких афоризмов. Именно он часто повторял: «Тот, кто не был потрясён при первом знакомстве с квантовой теорией, очевидно, просто ничего не понял». Тем самым он прозрачно намекал, почему многие из нас до сих пор не потрясены.

Вне зависимости от того, кто сказал это первым, смысл остаётся неизменным. Все прогнозы следует воспринимать с большой долей скептицизма. Такая мысль приходит на ум, когда обращаешься к двум разным исследованиям, посвящённым тому, что будет с энергетикой в 2035 г., опубликованным недавно авторитетнейшими Международным энергетическим агентством (IEA) и BP. Выбор 2035 года выглядит несколько произвольным, но, видимо, именно на такую перспективу осмеливаются заглянуть вперёд прозорливцы из этих уважаемых организаций.

На самом деле, создаётся впечатление, что каждый из них смотрит в один и тот же магический кристалл. Их выводы на удивление похожи и, не побоюсь этого слова, предсказуемы. Это неизбежно, потому что их лучшие прогнозы на будущее всегда основываются на современных тенденциях и исходных предпосылках, которые мы наблюдаем сегодня. Иначе говоря, не остаётся никакого места для неожиданностей.

Если мы обратимся к 1993 г. и вспомним, где мы находились тогда, то совпадёт ли наш нынешний мир с тогдашними прогнозами? Сначала освежим прошлое в памяти. Президент Клинтон только начинал свой первый президентский срок, Маастрихсткий договор открыл дорогу для евро, разгоралась война в Боснии, был взорван Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, Нельсон Мандела и Фредерик Виллем де Клерк получили Нобелевскую премию мира, а звезда тенниса Моника Селеш подверглась нападению безумного фанатика Штефи Граф.

Обратимся теперь к 2014 г. Мы пережили 9/11, вторую войну в Ираке, конфликт в Афганистане, пузырь доткомов, глобальный финансовый кризис в 2008 г., революцию в области социальных сетей и победу Великобритании в Тур де Франс и Уимблдоне. Ни одно из этих событий не было предсказано 21 год назад, но все они, за исключением спорта, имели огромное влияние на весь мир.

Что касается энергетики, то цена на нефть в 1993 г. колебалась от $14 до $19 за баррель, и при этом никто не бил тревогу. Если быть до конца объективным, то бывший главный геолог BP д-р Colin Campbell, главный автор теории достижения человечеством «пика нефтедобычи», только начал публиковать свои первые статьи. Ежегодная конференция EAGE в том году проходила в Ставангере, и основной акцент технической программы был сделан на достижениях в области управления данными и визуализации, а применение четырёхмерных сейсмических исследований для мониторинга коллекторов только-только встало на повестку дня.

Насколько можно судить, никто в нефтегазовой отрасли не мог ожидать консолидации и разукрупнения больших нефтяных компаний в конце 1990-х и роста влияния национальных нефтяных компаний. Никто не мог предугадать начало сланцевой революции в Северной Америке и её потенциальное международное влияние. В сообществе разведочно-добывающих компаний каждый сможет назвать технологические достижения, которые никто не мог предвидеть в 1993 г. Двумя яркими примерами, которые напрашиваются в первую очередь, могут служить морские ЭМ-исследования с контролируемым источником и микросейсмический мониторинг ГРП при разработке сланцевых месторождений. О внедрении широкополосной и широкоазимутной морской сейсморазведки тогда уж точно никто не помышлял, да и положение основных геофизических компаний-подрядчиков было несколько иным.

Всё вышесказанное отнюдь не означает, что отчёты IEA и BP совершенно бесполезны. Они служат в качестве тщательно обоснованной интерпретации того, куда мы направляемся с учётом наблюдаемых тенденций. При этом все заинтересованы в будущем глобальной энергетики — правительства, промышленность, защитники окружающей среды — благодаря чёткому пониманию последствий современной политики и тех или иных действий, а также того, какую роль могут сыграть сценарии спроса на различные энергоресурсы и их предложения для выявления победителей и неудачников энергетического рынка будущего.

В широкомасштабной картине, представленной двумя организациями, не так много вариантов для выбора. Представители BP уверены, что к 2035 г. глобальное потребление энергоресурсов увеличится на 41% по сравнению с нынешним уровнем, что практически полностью будет (95%) обусловлено экономическим ростом стран, не входящих в ОЭСР, причём более половины роста потребления придётся на Индию и Китай. В IEA утверждают, что основной глобальный спрос на энергоресурсы будет обязательно смещаться в сторону экономики развивающихся стран. К 2035 г. на них придётся более 90% спроса. В Азии рост спроса в следующем десятилетии будет происходить в основном за счёт Китая, а затем сместится в сторону Индии и в меньше степени — юго-восточной Азии. IEA отмечает, что Ближний Восток превратиться в крупного потребителя энергоресурсов и к 2020 г. станет вторым среди крупнейших потребителей газа, а к 2030 г. — третьим среди основных потребителей нефти. В обоих исследованиях предполагается, что в ближайшие 20 лет США обретут полную энергетическую независимость.

По прогнозам IEA, поставки нефти (сырой нефти и ШФЛУ) вырастут с 89 млн б/д в 2012 г. до 101 млн б/д в 2035 г., при этом цена нефти увеличится до $128 за баррель (в ценах 2012 года). В BP считают, что глобальный спрос достигнет 109 млн б/д, и соглашаются, что он будет подогреваться преимущественно странами, не входящими в ОЭСР. В IEA также подчёркивают роль продуктов нефтехимии.

В отчётах много и других поводов для размышления, например растущая роль газа, возобновляемых ресурсов, не утрачивающая своего значения важность нефти и угля и т.д.

Что всё это означает? Как уже говорилось выше, мы не можем рассматривать эти прогнозы как абсолютно точные. Невозможно подготовиться к непредвиденным событиям, таким как региональные конфликты с доступом к углеводородным ресурсам, которые часто подразумеваются, или аварии, такие как на платформе Deep Horizon в Мексиканском заливе, которые не только сразу же влияют на операции по разведке и добыче, но и оказывают долгосрочное воздействие на нормативно-правовые требования, а тем самым — и на добычу углеводородов.

Такого рода прогнозы также могут вызывать подозрения, потому что они делаются при допущении, что основные движущие силы (правительства и энергетическая отрасль) будут продолжать действовать так же, как и раньше. Например, они должны допускать, что нефтяные компании продолжат делать всё то же, что делали раньше: разведывать запасы нефти и газа, добывать их и удовлетворять рыночный спрос.

В то же время сейчас много говорится о том, что растущие проблемы, с которыми сталкивается добыча большой нефти, усугубляются далеко не блестящими финансовыми показателями, что свидетельствует о том, что сверхкрупные компании больше не могут восстанавливать ресурсы, как они делали это ранее. Доступ к перспективным участкам уже ограничен национальными нефтяными компаниями, которые всё чаще берут в свои руки управление собственными углеводородными активами, нанимая крупных подрядчиков, которые занимаются разработкой и обеспечивают технологические ресурсы, не участвуя в распределении выручки от добычи.

Многие перспективные площади, пока доступные международным нефтегазовым компаниям, находятся на глубоководных и малоизученных территориях. Их разработка таит в себе огромные риски, влечёт за собой технические трудности, большие затраты денег и времени. Скептики также говорят о том, что в будущем основную часть портфеля УВ-активов займёт газ, а не нефть. Газовый рынок более гибкий, регионально ориентированный и менее доходный, здесь вмешательство со стороны правительственных органов может быть более значительным.

На сегодняшний день реакция со стороны сверхкрупных игроков на низкие показатели выражалась в стремлении сосредоточиться на доходности капитала, то есть получении несколько большего количества денежных средств от инвестиций уже сегодня. Это может запросто умерить аппетиты компаний в области разведки и в конечном итоге обмануть ожидания в сфере глобального предложения на нефть.

Конечно, все наши рассуждения из области чистой спекуляции, однако примерно то же можно сказать о прогнозах BP и IEA. В чём эти отчёты действительно достигают цели, так это в улавливании перемены настроений в мировой энергетике. Christof Rühl, главный экономист группы BP, сделал запись в блоге, комментируя последние прогнозы своей компании под названием «Как справиться со спросом на нефть». Она на удивление оптимистична. Он вдохновлён длительным спадом потребления нефти в странах ОЭСР, при том что ЕС уже вернулся к уровням, зафиксированным в 1967 г. Он утверждает, что ключевым фактором этого тренда является снижение энергоёмкости. «В мире потребляется меньше нефти, газа и угля (и других видов топлива) на каждый доллар ВВП. Переход от индустриальной экономике к экономике сферы услуг, возросшая глобальная интеграция, коммерческая реализуемость топливных ресурсов на международном рынке и продолжающийся технологический прогресс, а также отказ от топливных субсидий и политика, ориентированная на эффективность использования топлива — всё это позволяет говорить о том, что энергоёмкость продолжит снижаться». Rühl уверен, что наблюдаемый тренд приведёт также к снижению выбросов CO2.

Представляя обзор IEA, Maria van der Hoeven, исполнительный директор этой организации, утверждает, что IEA довольно оптимистично смотрит на вещи: «Основные изменения в энергетике происходят в ответ на изменения экономического роста, усилия, направленные на снижение выбросов углерода, и технологический прогресс. Для лиц, принимающих решения, которые пытаются согласовать экономические задачи, обеспечение энергетической безопасности и охрану окружающей среды, очень важно знать о динамичности современного рынка энергоресурсов. У нас имеются инструменты, позволяющие адаптироваться к столь значительным изменениям рынка. Те, кто ожидает успешного развития глобального энергетического рынка, могут получить преимущества по сравнению с теми, кто не рискует и придерживается сдержанности в области политических и инвестиционных решений».

Van der Hoeven высказала озабоченность, связанную с тем, что начинающийся золотой век газа не означает наступление эры избытка нефти. Действительно к середине 2020-х годов Ближний Восток снова спровоцирует падение цен на нефть. Она также обеспокоена разницей цен на энергоносители, вызванной географическим распределением новых газовых ресурсов, и её последствиями для конкурентоспособности промышленности разных регионов. Она считает, что ключевую роль в адаптации к высоким ценам на энергоносители станет энергоэффективность, которую IEA называет «скрытым» или «первичным» топливным ресурсом.

Ни одно из утверждений, сделанных Van der Hoeven и Rühl, не кажется безумным, о чём можно только пожалеть. Ведь Нильс Бор любил говаривать: «Все мы согласны, что ваша теория безумна. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть истинной».

Все высказанные здесь суждения является личным мнением автора, к которому можно обратиться по адресу andrew@andrewmcbarnet.com.




← Предыдущая статья             Содержание номера             Следующая статья →















Яндекс цитирования
Журнал First Break и материалы всех мероприятий EAGE направляются на индексацию в систему Scopus.
Журналы Basin Research, Geophysical Prospecting, Near Surface Geophysics и Petroleum Geoscience направляются на индексацию в системы Scopus и Web of Science.